ЦЕЛЕБНЫЕ ГРИБЫ

Контролировать кровеносную систему для того, чтобы иссушить рак


Как победа Жукова под Сталинградом
Борьба против рака часто вызывает в памяти военные метафоры. Ни одна из них не кажется мне сегодня более подходящей, чем воспоминание о крупнейшем сражении Второй Мировой Войны. Август 1942 г.. На берегах Волги на подступах к Сталинграду Гитлер собирает крупнейшую разрушительную силу в истории человечества. Свыше одного миллиона обученных бою людей, которым не могла сопротивляться никакая вражеская сила, мощная дивизия танков, 10.000 пушек, 1.200 самолѐтов. Против них истощѐнная русская армия, плохо оснащѐнная, зачастую состоящая из подростков или даже школьников, которые никогда не использовали огнестрельного оружия – но которые защищали свою родину, свой дом, свою семью. В сражении невероятной жестокости советские войска, поддержанные гражданским населением, держались в течение всей осени. Тем не менее, несмотря на их героизм, силы были слишком не равными, и победа нацистов казалась только вопросом времени. Маршал Георгий Жуков тогда полностью поменял стратегию. Вместо того, чтобы продолжать фронтальные бои, в которых у него не было никаких шансов, он бросает то, что у него оставалось от армии, через территорию, захваченную врагом, к базам, расположенным позади основных немецких войск. Там находятся подразделения, занимающиеся снабжением нацистских войск. Румыны или итальянцы, намного менее дисциплинированные и воинственные, они недолго сопротивлялись нападению. За несколько дней Жуков решил исход битвы под Сталинградом. Как только еѐ линии снабжения были перерезаны, 6-ая армия генерала Паульса оказалась неспособной сражаться и закончила бои капитуляцией. В феврале 1943 г. немецкое наступление отброшено. Сталинград является основным поворотным пунктом Второй Мировой Войны и означает начало отлива нацистского рака на всей европейской территории. Если военные осознают стратегическую важность снабжения армий на фронте, то еѐ применение в лечении рака в течение долгого времени казалось исследователям- онкологам нелепостью. Возможно, что не случайно поэтому эта мысль зародилась сначала в уме военного хирурга. Интуиция военно-морского хирурга Военному медику американского военно-морского флота в 1960-х годах, доктору Джуде Фолькману поручено придумать способ консервации запасов свежей крови, необходимой для хирургических целей во время многомесячных крейсерских походов первых атомных авианосцев. Для испытания своего устройства для консервации он хотел проверить, помогает ли таким образом сохранѐнная кровь в потребностях небольшого живого организма. Он испытал еѐ in vitro на щитовидной железе кролика, изолированной под стеклянным колпаком, и без труда смог обеспечить еѐ сохранность. Но будет ли его система так же быстро функционировать с быстро размножающимися клетками, как в случае заживления? Чтобы убедится в этом, он вводит в маленькую щитовидную железу мышиные раковые клетки, известные своей способностью к распространению. Его ожидал сюрприз. Введѐнные раковые клетки действительно вызывают появление опухолей, но ни одна из них не превышает размера булавочной головки. Сначала он сказал себе, что эти клетки мертвы. Но снова введѐнные мышам, они, как обычно, производят мощные и смертельные опухоли. В чѐм же разница между щитовидной железой кролика in vitro и живыми мышами? Есть одна, которая бросается в глаза: опухоли у мышей полностью пронизаны кровеносными сосудами в то время, как опухоли щитовидной железы в стеклянном сосуде их лишены. Следует ли заключить из этого, что раковая опухоль просто не может расти, если она не повернѐт кровеносные сосуды в свою пользу? Одержимый этой гипотезой, Джуда Фолькман находит массу подтверждений в своей хирургической работе. Раковые опухоли, которые он оперирует, всегда имеют одну и ту же характеристику: они обильно орошаются кровеносными сосудами, такими слабыми и изогнутыми, как если бы они были изготовлены слишком быстро. Фолькман быстро понял, что ни одна клетка организма не выживет, если она не находится в контакте с мельчайшими кровеносными сосудами – тонкими, как волос – которые называются капиллярами. Они доставляют ей кислород и питательные вещества, необходимые для еѐ выживания, и уносят отходы еѐ пищеварения. Раковые клетки не являются исключением из правила, они тоже должны питаться и выбрасывать свои отходы. Для выживания поэтому опухоли должны быть глубоко пронизаны капиллярами. Поскольку опухоли развиваются быстро, то должны изготавливаться новые сосуды. Фолькман даѐт этому феномену название: «ангиогенез» (« angiogenèse ») (от греческого angio – кровеносный сосуд и genèsis – рождение). Обычно, кровеносные сосуды являются фиксированной инфраструктурой, и клетки их стенок не умножаются и не создают новых капилляров за исключением особенных обстоятельств: во время роста, во время заживания ран и ещѐ после менструаций. Этот механизм «нормального» ангиогенеза является поэтому самоограниченным и строго контролируемым во избежание создания слабых сосудов, которые бы слишком легко кровоточили. Для своего роста раковые клетки поворачивают в свою пользу эту способность организма создавать новые сосуды. В результате, размышляет Джуда Фолькман, достаточно помешать им в этом, чтобы они навсегда остались размером с булавочную головку. Атакуя их кровеносные сосуды вместо атаки на сами клетки, можно будет поэтому получить возможность иссушить существующую опухоль и заставить еѐ уменьшиться… (см. тетрадь иллюстраций после стр. 168, фиг.4). Пересечение пустыни Внутри научного сообщества никто не хотел интересоваться этой теорией «водопроводчика», пришедшей от хирурга, который, в конце концов, ничего не должен знать о биологии рака. Поскольку он, тем не менее, был уже профессором медицинского факультета в Гарварде и шефом хирургического отделения детского госпиталя (одного из крупнейших в США), New England Journal of Medicine согласился в 1971 г. опубликовать на своих страницах эту эксцентричную гипотезу. Позже Фолькман рассказал о беседе, которая у него состоялась в то время с соседом по лаборатории в госпитале, профессором Джоном Эндером, лауреатом Нобелевской премии по медицине. Поскольку он задавался вопросом, не слишком ли много он рассказал о своих идеях, и выразил свои опасения, что конкуренты спишут у него всю исследовательскую программу, Эндер сказал ему, попыхивая трубкой: « Ты вполне застрахован от интеллектуального воровства: никто тебе не поверит!» И действительно, его статья не вызвала никакого отклика. Хуже того, его коллеги принялись выражать своѐ неодобрение, шумно вставая с мест и покидая зал, как только он брал слово на конгрессах. Шептались, что он подделывал свои результаты для подтверждения своих теорий и, что ещѐ более серьѐзно для врача, что он шарлатан; что после того, как он был блестящим хирургом, он растерялся. Студенты, такие необходимые для жизни исследовательской лаборатории, стали избегать его, чтобы их карьера не была запятнана какой-либо связью с этим чудаком. В конце 1970-х годов он даже потерял своѐ место шефа хирургического отделения. Несмотря на все эти унижения, решимость Фолькмана не ослабевала. Через двадцать лет он объяснял это так: «Я знал что-то, чего не знал никто другой, а я бывал в операционной. Меня критиковали не хирурги, а исследователи фундаментальных наук. Я знал, что многие из них никогда не видели рака кроме как в пробирке. Я знал, что они не видели того, что видел я. То, что опухоли развиваются в трѐх измерениях, что им нужны кровеносные сосуды в глазу, в брюшной полости, в щитовидной железе или ещѐ где-то, все виды рака in situ и скрытые микроопухоли – я видел всѐ это. Поэтому я повторял себе, что мои идеи правильны, но что понадобится много времени до того, как люди их заметят.»

Опыт за опытом, Джуда Фолькман продолжал выводить ключевые пункты своей новой теории рака:
1. Микроопухоли не могут развиваться в опасный рак, не создав новую сеть кровеносных сосудов для собственного питания.
2. Для этого они испускают химическое вещество – которое он назвал «ангиогенином» - которое заставляет сосуды направляться к ним и распускать новые ветви ускоренным образом.
3. Клетки опухоли, которые рассыпаются по всему организму – метастазы, - не опасны до тех пор, пока они не способны, в свою очередь, притянуть к себе новые сосуды.
4. Крупные основные опухоли рассыпают метастазы, но, как и в колониальной империи, они препятствуют этим удалѐнным территориям стать слишком важными, испуская другое химическое вещество, которое блокирует рост новых сосудов – «ангиостатин». Именно это объясняет то обстоятельство, что метастазы растут неожиданно каждый раз, когда основная опухоль удаляется хирургическим путѐм.


Но напрасно накапливались результаты опытов, идея казалась одновременно слишком простой и слишком… еретической. Тем более, что, как это часто случается в научном сообществе, еѐ нельзя было принять всерьѐз до тех пор, пока не был объяснѐн механизм, с помощью которого опухоли могли осуществлять такой контроль над сосудами. Если «ангиогенин» и «ангиостатин» существовали, то нужно было доказать их существование!

Источник материала

 


ЭКСТРАКТЫ РАЗРУШАЮЩИЕ И БЛОКИРУЮЩИЕ РОСТ КРОВЕНОСНЫХ СОСУДОВ ОПУХОЛИ МЕЙТАКЕ, АГАРИК БРАЗИЛЬСКИЙ, АНТРОДИЯ КАМФОРНАЯ

 

 

 www.tur-turik.ru -- Целебные грибы

 www.tur-turik.ru -- Целебные грибы

 


КОНТАКТЫ
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Оценка сайта:
Код безопасности *:

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Каталог webplus.info